» » К 85-летию со дня рождения поэта и журналиста Лиры Султановны АБДУЛЛИНОЙ (1936-1987)

К 85-летию со дня рождения поэта и журналиста Лиры Султановны АБДУЛЛИНОЙ (1936-1987)

ЖЕЛЕЗНОГОРСК В СОЗВЕЗДИИ ЛИРЫ

26 января исполнилось 85 лет со дня рождения поэта и журналиста Лиры Султановны АБДУЛЛИНОЙ (1936-1987). Талант этой удивительной женщины пробивался словно трава сквозь асфальт – сквозь преграды, запреты и гонения. Но, как это часто бывает с большими поэтами, Лира обрела посмертную славу. Сегодня её имя стоит в одном ряду с именами известных лириков двадцатого века. Красноярский край и Белгородчина гордятся тем, что она жила и творила на их земле.

Причастным к судьбе поэта Абдуллиной оказался и Железногорск. Здесь в 1967-1969 годах Лира жила с мужем, Владимиром Нешумовым, инженером решетнёвского КБ ПМ. Отсюда чета Абдуллина-Нешумов была вынуждена уехать под давлением обстоятельств. 

Долгое время о жизни Лиры в Красноярске-26 были известны самые крохи. Подробности знали только близкие друзья. В 2000 году журналист Наталья Алтунина написала очерк «Несчастная Лира», который для многих стал откровением: так подробно и живо историю Абдуллиной-Нешумова времён режимной «Девятки» еще не излагали. В 2018 году вдова Владимира Нешумова Татьяна Кузьминична преподнесла Музейно-выставочному центру Железногорска бесценный дар – архив Лиры и Володи: рукописи, книги, фотографии того самого, начального, периода их совместной жизни.

Юбилей Лиры – отличный повод прочесть или перечесть пронзительное повествование о её любви, творчестве, свободе и поиске своего пути. И в уникальных, ранее не публиковавшихся фотографиях и документах увидеть новую Абдуллину: экспрессивную и нежную, упрямую и терпеливую. Ранимую, но не сломленную.

Наталья АЛТУНИНА
НЕСЧАСТНАЯ ЛИРА
Газета «Город и горожане», 3 августа 2000 года
На любительской чёрно-белой фотографии – улыбающиеся парни, хохочущие до слёз девчата. Они молоды и задорны. И видно, что им хорошо вместе. И, конечно же, вряд ли они представляют, что скоро случай разведет их, разбросает, надолго поселив в душах недоумение и боль, страх и ненависть бессилия. Но пока они веселы и беззаботны. И лишь на одном женском лице легкий скепсис самоиронии: «Этим летом, ах, этим летом, лечу бабочкой на огонь...» Эта женщина – Лира Абдуллина.
«МЫ СВЯЗАНЫ ОБЩИМ СЮЖЕТОМ»
 –  Она внешне-то... ну такая серенькая. И цвет лица портил – какое-то с желтизной. Ни прически, ничего никогда, кроме того, что гла­за были очень хорошие – светло-зеленые...
–  ...Чёрные-чёрные глаза! Меня поразило сочетание восточного типа татарочки – такие яблочками щёки и широкие большие чёрные глаза! В Лире чувствовалась субтильность, хрупкость такая. Плечи узкие. Лицо яркое, выразительное очень. Чёрные волосы...
–  Она ничем не выделялась – никакими яркими красками, какими-то особенностя­ми. Чуть ниже среднего роста. Карие глаза. Курила. Смолила ого-го...
– В ней всё было симпатично: очень милое лицо, смуглая, немногословная.
–  Ну самая о-бык-но-вен-ная.
Так описывают Лиру те, кто знали её когда-то, дружили с ней, просто встречались. Те, кто являются полноправными соавтора­ми повествования. Владимир Нешумов в телефонном интервью ограничился определением лаконичным и ёмким: «Красавица».


«АХ, ЛЮБОВЬ МОЯ, ВАШЕ СИЯТЕЛЬСТВО...»
 Если искать – «кто виноват» в романе Лиры и Володи, так надо начинать с проспекта Мира. Именно здесь некогда стояло здание Политпроса, где в декабре 1966 года проходил краевой литературный семинар, на который руководитель поэтической группы ачинского литобъединения журналист Юрий Авдюков притащил с собой за компанию гостевавшего в городе друга школьных лет Володю Нешумова, тоже писавшего стихи. Заняв свободное место рядом с молчаливой девушкой, Юра не только быстро и бойко познакомился с ней, но и выступил инициатором представления соседки подсевшему к нему Володе. Семинар есть семинар: обсуждение проблем поэтического творчества, споры о литературе, жизни, судьбе, будущем. А потом пришла очередь свои стихи читать Абдуллиной.
Слегка поёживаясь и поправляя ажурную вязаную шаль, она читала:
А в Дудинке ветры дуют,
Словно в дудочку дудят,
Буду думать, думать, думать,
Как уехать от тебя.
Дудочка-Дудиночка,
Сердца половиночка...
Стихи Лиры Абдуллиной, выпускницы Московского литературного института им. Горького, редактора художественной редакции Норильской телестудии, семинар рекомендовал к публикации отдельной книжкой. Событие это отметили чаем в гостинице «Красноярск» в номере Авдюкова, а потом втроём гуляли по набережной Енисея. Обычно интересный в общении Нешумов молча шёл рядом с Лирой, изредка на шаг опережая её – не то для того, чтобы прикрыть от порывов ветра, не то чтобы ещё раз увидеть глаза, в которых навстречу ему раскрывались теплом два солнышка.
А потом был Новый год, который Лира с Володей встретили у Романа Солнцева (с ним Нешумов познакомился в пору учёбы в Казани). И была метель из разноцветного конфетти. И снежки, которыми они перебрасывались во дворе, почему-то пахли арбузами.
В эту девушку сложно было не влюбиться. Глядя на то, как восторженно смотрят на Лиру молодые литераторы Роман Солнцев и Зорий Яхнин, поэт Николай Рябеченков выдал экспромт, шепотом передававшийся в кулуарах семинара:
На Абдуллину младую
Ромка с Зорькою глядят.
Чую – вдуют, точно вдуют, 
Словно в дудочку вдудят.
А через несколько лет автор сделал не менее остроумную приписку: 
Не успели – к ней без шума
Подошёл поэт Нешумов.

...Сотрудники секретного отдела N32 режимного предприятия «закрытого» города, где в результате распределения выпускников Казанского авиационного института с 1963 года обитал инженер Нешумов, сразу поняли, что у парня проблема. 
– Володя был влюблён страшно, – вспоминает его друг Александр Арапочкин. – Роман получился очень бурный, может быть, даже для него самого. Я его как-то спросил: «Что-то вы с Романом зачастили в Норильск?» Он и сказал: «Знаешь, возможно, моя жизнь изменится...» Однажды, когда наша компания была в гостях на Андреева, 33 «а», у Ольги Титовой, в дверь постучали. Мне передали, что пришёл Нешумов. Он был не один, и я сразу догадался – кто скромно стоит в стороне, догадался, что это Лира, о которой он мне рассказывал. Я подошел и обнял её...

Значительно позже Абдуллина расскажет, сколь много значил для неё, тяжело больной туберкулёзом и оттого сторонящейся людей, этот дружеский жест: она поверила, что ей рады, что не надо опасаться косых взглядов. Её и её пятилетнего сына от первого брака Рустема приняли в семьях Климаревых, Тихоновых, Викторина Васильева. А вскоре Володе дали квартиру, и с площади Ленина (гостиница «Центральная») он перевёз своих на Школьную,63, в «сталинку».

«ЧТО НИ ПРОХОЖИЙ – ТОТ И ГОСТЬ»
Особенность Красноярска-26 тех лет, по свидетельствам очевидцев, в том, что город воспринимался тогда его жителями как единое целое. Можно было спокойно оставить открытой квартиру, забытые в магазине или автобусе вещи не терялись. Молодежь КБ ПМ была движителем, генерировавшим идеи, будившим фантазию. Веселое братство выпускников КАИ, ЛАИ, МАИ, дробясь по секторам и отделам, обрастало новыми связями и знакомствами, сохраняло одновременно дух студенчества и традиции «alma mater», что сплачивало крепче любой искусственно внедрённой идеологии. Друг к другу ходили не по «красным дням» календаря, а когда того хотелось, и знали, что не будут отвергнуты. Случалось, что, погостевав у одних, обросшая только что принимавшими их хозяевами компания отправлялась к другим, третьим.

У Нешумовых чуть не ежедневно собиралось человек по 15-20, а то и все 30. Техническая интеллигенция – коллеги Володи, яхтсмены, которым он импонировал мастерским хождением по озеру на «Летучем голландце», педагоги музыкальной школы, завсегдатаи клубных заседаний в «Гренаде», поэты и прозаики из местного литобъединения. Размещались на «тахте» - кроватном матрасе, лежащем на кирпичах и покрытом пледом, на венчавших пару табуреток досках. Сверху, с ветки берёзы (в углу гостиной во всю ее вышину было установлено дерево) взирало чучело полярной совы. Откуда взялась птица - не знали, но, сопоставляя многочисленные охотничьи байки Нешумова с тем, что он действительно хаживал в тайгу, предполагали, что это один из его трофеев.

Гости чувствовали себя свободно и комфортно в «проходном дворе». Здесь далеко за полночь пели, спорили, целовались, много и охотно танцевали, и Лире случалось ревновать сверхпопулярного, гибкого и обаятельного, с лёгкой волной чёрных кудрей щёголя Нешумова к его партнёршам. Она серела лицом и тяжело дышала. Лира не танцевала вообще. И не участвовала в болтовне, лишь слушала и иногда улыбалась. В противовес мужу никогда не говорила о себе и не читала вслух свои стихи. Если о них заходила речь - как-то вся сжималась, смущалась и бледнела, начинала нервно курить. Тогда Володя садился рядом, брал ее руку и гладил...

Она была «вещью в себе», как бы не от мира сего. Казалась взрослее и мудрее (и действительно была на четыре года старше Нешумова), но это не отталкивало. К ней тянула неведомая сила – не раз вдруг оказывалось, что в центре внимания почему-то уже не он, а она, с тихим голосом и ещё более тихим грудным смехом, редким покашливанием, способностью вдруг озорно подскочить и выдать «в тему» хлёсткую, а порой и откровенно-грубоватую частушку. Тексты подхватывались, моментально разносились по городу и пелись, но вряд ли исполнителям известны были истоки. 

А вот то, что у Абдуллиной имелся собственный рецепт приготовления баранины, знали. И тот, кому на устраиваемых иногда в складчину застольях удавалось отведать собственноручно приготовленное ею блюдо, считал, что ему повезло. Впрочем, не жаловались и те, кому перепадал «собачий супчик» – похлёбка, готовившаяся из костей за 30 коп/кг для Джима, помеси восточноевропейской овчарки с волком из зоосада по кличке Злюка, любимца Рустема. 

Был бульон «по-честному» круто наварист и запашист, а поскольку «приходная» часть семьи равнялась зарплате Володи (из-за болезни Абдуллина не работала), блюдо являлось фактически постоянно «дежурным». Этим не смущались, не жмотились, когда ассортимент расширялся. «Незваный гость – самый дорогой гость», – любила повторять Лира. И очень веселилась, когда в очередной раз после ухода кого-либо из состава буйной многоголосой компании в результате вопрошения оставшимися «А кто это был?» вдруг выяснялось, что гость не идентифицируется, а надежды каждого, что тот пришёл с кем-то из прочих посетителей – наивны...

«…ПЕТЬ ПО УКАЗКЕ И ПО НОТАМ?»
 «Я по профессии журналист. Работала в газете в Уфе, на телевидении... Теперь вот судьба занесла в ваш город – то есть теперь в «наш город», за что я ей очень благодарна. Не побоюсь банальных слов – город очень нравится: и дома, и деревья, и люди. Принимали меня как-то очень тепло... Я уже успела подружиться с хорошими ребятами и девчатами из КБ ПМ. Один из моих новых друзей – старший техник этого предприятия Олег Янушкевич...» Это цитата из единственного выступления Лиры Абдуллиной 16 июня 1967 года по радио Красноярска-26.

Её стихи заметили. И когда через год заговорили о достойной встрече 50-летия со дня рождения ВЛКСМ, Абдуллиной предложили написать цикл стихов, посвящённых дате. Что дальше – рассказывает подруга Лиры Нина Христич, работавшая тогда библиотекарем детского филиала Центральной городской библиотеки имени Горького:
– Она, поэт лирики нежной, женственной, мягкой, ответила, что по заказу стихи не пишет. И поползли разговоры, что Лира игнорирует советскую власть, что в доме советского инженера поддерживается вызывающая бедность, что Лира сознательно не хочет работать. Помню, вскоре состоялся вечер молодых поэтов нашего города в клубе «Гренада». Читали свои стихи Володя Нешумов, Владлен Белобровка, Шота Кавтарашвили, Олег Янушкевич, другие авторы. И в первый раз – Лира. Голос слабенький, слегка дрожащий. Все замерли и слушали чистую душу, любящую до боли сердца, трепетную...

И тогда встала главный идеолог города. Твёрдым, хорошо поставленным голосом, сопровождая речь менторскими жестами, она заявила, что не понимает, где находится. Мол, в стране, где строится (не помню уже какой) социализм, где человеку предоставлены все права и свободы, вдруг все поэты ударились в декаданс, что в стихах – одна форма, и что, мол, означает строка Володиных стихов «В душу леса пальцами не тычь»? И вообще-де, это не клуб, а сборище антисоветски настроенной молодежи. В зале начался шум, свист. Кто-то из молодых ленинградских ребят с горячностью крикнул, что «мы не приглашали сюда ТАКИХ критиков, а если не понятно содержание стихов, значит, этот человек не знает, что такое поэзия». В ответ последовало заявление «товарища», что «ТАКИХ СБОРИЩ она впредь не допустит». И в дальнейшем слово свое она сдержала...

«СЛЕТАЕТ С ДЕРЕВА ЛИСТОК»
 Дом, где жили Абдуллина и Нешумов, – на пригорке. Как выйдешь из второго подъезда – ощущение высоты. Кажется, шагнёшь – и полетишь. Над просторным двором. Над ясене-листными кленами, чьи переплетённые над дорожкой ветви образуют зелёный шатер. Над детской песочницей. Над старой-старинной скамейкой, что притулилась к пышному кусту сирени. Здесь любила сидеть Лира, поджидая Володю с работы. Здесь ей легче думалось легче дышалось. Смена климата пошла на пользу и ей, и Рустему – мальчик подрос, окреп, бодрее стала она. Тяготила безработица: в радиокомитете места для неё не находилось, а открытие телевидения всё откладывалось.

Беспокоили участившиеся стычки с Володей. Вроде по пустякам, но... Она замыкалась. Не жаловалась. И всё же порой свидетелями размолвок становились другие. Как-то в гостях подвыпившему Нешумову сделали замечание, что он оскорбительно, по-хамски небрежен с женой. Он грубо выругался, схватил со стола стакан с водкой, выпил залпом. Лира, едва набросив на плечи шубейку, кинулась бежать. 

Ночь... Автобусы не ходят. Путь из микрорайона до «Аквариума» неблизкий. Мороз... Двое из гостей бросились следом. Через какое-то время опомнился Нешумов и – за ними. Когда его нашли и привели назад, оказалось, что он где-то упал, крепко ушибся. Утром врачи поставят диагноз: сотрясение мозга. Но это будет утром. А остаток ночи Лира просидит возле него, на полу. В результате она вновь простынет, в тяжелейшем состоянии с воспалением лёгких надолго попадёт в больницу.

Примирение будет нескорым и болезненным. В происшедшем Абдуллина будет винить себя. Помните строчки из стихотворения про братца, напившегося из свиного копытца: 
 «Ты не пей! – заклинала напрасно
 – Не себя, так меня пожалей!»
Что ж ты, родненький, месяц мой ясный,
Надругался над жизнью своей?
Утверждают, что с некоторых пор Лира начала обращаться к мужу: «Братец ты мой»... Возможно, это совпадение. Скорее всего...

 «ГОВОРЯТ, БЕДА ЛИХА»
 Похмыкивают: «Милые бранятся – только тешатся». Видать, есть в этой присказке народной правда. Как оно в конкретном случае – знают только двое. Но то, что Лира любила Володю, она никогда не скрывала.
«Она его любила. Любила безумно! – с некоторой завистью к Владимиру вспоминают сегодня. – Любовь её была огромна, трепетна, без оглядки».

Рассказывают, Лире было известно, что не все одобряли женитьбу Нешумова на «брошенке». Ни разу – ни взглядом, ни интонацией Абдуллина не показала мужу и тому, «с особым мнением», что знает об этом. 

Рассказывают, что когда Владимир повёз жену знакомиться со своими родителями, Лира взяла с собой сына. Володина мама, «женщина, до сих пор не снявшая красной косынки» (это определение Лиры), невестку не поняла и не приняла. Однажды ночью, собрав вещички и одев Рустема, отчаявшаяся Лира ушла. Под проливным дождём они пешком добирались до станции. Обида осталась в сердце, но она переживала её наедине с собой, не упрекая мужа. Быть может, именно тщательно скрываемая тревога и неуверенность прорвались однажды в строчках автографа, оставленного Лирой на сборнике поэзии «День поэзии-67», подаренном одному из друзей: «Милому дорогому Алику от несчастного автора».

Но когда стало ясно, что жизнь в «запретке» не задалась и уже не сложится, Лира не упрекала Нешумова за то, что он привёз её в «город коммунистического завтра». Она спокойно, без истерик, паковала немудреные пожитки.

«ДАЙ ПРЕВОЗМОЧЬ БЕССИЛИЕ СВОЁ»
 В точности о том, что случилось, сегодня знают смутно, мало кто и чаще из «надцатых» уст. Не более ведали и в 1969 году, когда по городу поползли слухи о раскрытии сотрудниками городского отдела КГБ действовавшей в Красноярске-26 «антисоветской группировки». На первый план вышли имена Абдуллиной, Нешумова и некоего главаря по кличке «Антон». Последний оказался знаком Александру Арапочкину:
«В нашем 32-ом отделе был такой Виталий Куранов. Он окончил Ленинградский военно-механический и оттуда, из Ленинграда, привез ленты бардов в огромном количестве. Если сложить катушки, полка метра два длиной, наверное, получилась бы. У него даже и магнитофона не было, и мы в наших компаниях песни слушали. А прослушав, начинали петь. 
Еще «Антон» (отчество Куранова – Антонович) в Москве познакомился с некоторыми ребятами, которые торговали на Кузнецком мосту, на «черном» рынке литературы: две-три цены – и всегда можно было купить у спекулянтов любую книгу. И вот оттуда он притащил в «списках» биографию Евгения Евтушенко, напечатанную западногерманским журналом. «Антон» сдуру дал почитать ее одному командировочному. Ещё дал стихи Мандельштама, которые тоже не печатались у нас в Союзе. А тот в гостинице на столе их оставил! Какая-то, видимо, очень грамотная уборщица сунула в бумаги нос и, на всякий случай, сообщила куда следует. Приехали КГБшники...»

Выяснить, где командировочный взял «криминал», с кем общался, когда и как часто, как вы понимаете, труда не составило.
У Куранова, помимо Мандельштама, биографии Евтушенко, письма Солженицына к съезду писателей (оно также было найдено при обыске), имелось немало других литературных произведений, в СССР не издававшихся. Опасаясь изъятия и жалея собранное, Виталий начал рассовывать литературу по друзьям. Неизвестно, была ли за ним тотальная слежка, но «трепыхания» «Антона» засекли. В сфере внимания органов оказался клуб любителей книги магазина «Гренада», компании, собиравшиеся у Нешумова, а особо – у самого Куранова. Выяснилось, что именно на этих «сборищах» велись разговоры далеко, с точки зрения того исторического момента, не праздные.

«Антон» заводил разговор о Ленине, который тогда для нас был высшим идеалом, символом правды. Он зачитывал цитаты из некоторых трудов нашего гения, находя в них немало уязвимых мест. Помню, как он читал отзыв Ленина о крестьянах, как о грязных навозных жуках...

Тема «Сталин» была самой острой. И тут были мнения разные. У Лиры – полное отрицание и презрение, а к тому, что происходило в стране в те дни – скепсис.

Мы читали в «самиздате» «Доктор Живаго» Пастернака. Драмой для нас оказался Солженицын. Опять споры до ссор, до крика... Лира, если у кого-то возникало мнение, противное её собственному, становилась резкой и колкой. «Сними лапшу с ушей!» – обрывала она (это воспоминания Нины Христич).

...Начались вызовы в КГБ. По необъяснимой случайности или прихоти приходились они на поздневечернее или ночное время. Стук в дверь, и вежливый солдат-«чекист»: «Вас приглашают...» А там уже и вопросы под запись ответов на плёнку спрятанного в столе магнитофона.

Конечно, допрашиваемых предупреждали «о неразглашении», но многие (хотя и не все) не боялись сообщать о случившемся другим. Сравнивалось и то, о чём спрашивает, к примеру, майор Фокин, и о чем любопытствует лейтенант Мышкин. «Заговорщики» не могли не заметить, что органы становятся все более осведомлёнными об отдельных фразах, некогда высказанных и высказываемых отдельными «подозреваемыми», и что круг лиц, к коим «фирма Кошкина» (начальника городского отдела КГБ) проявляет интерес, растёт. Кого вызывали однократно, кого, как Владимира Нешумова, у которого при обыске в столе нашли «идеологически вредную литературу», многажды. 

Запомнилось, как после очередного «собеседования», сопоставив заданные в КГБ вопросы с персонами, присутствовавшими при заинтересовавших следователя моментах, Нешумов набил морду некоей личности по фамилии Шумилов. Так был установлен один из тех, кто «стучит»...

По стечению обстоятельств этого Шумилова в своё время пригласил в компанию сам Володя. Особых симпатий к нему не питали, скорее – наоборот, а за прилипчивость прозвали «АнтиНешумов». Владимир не то чтобы защищал «бедного еврея», но сознавался, что существует нечто, что будто связывает их. И если уж мы заговорили о необъяснимом, ведомом лишь небесам, то вот еще факт: когда гости сочувствовали Лире и Володе, что окна их квартиры на первом этаже выходят на воинскую часть «чекистов», они отшучивались: «Это мы сегодня здесь, на них смотрим, а скоро мы будем там, и они на нас будут смотреть». 
Примечательно и такое совпадение: в квартире висела серия графических работ норильского художника, чьё имя, к сожалению, забылось. Лира, которой нравился изображённый на них странный симбиоз человеческих лиц и кошачьих личин, почему-то считала, что в них есть что-то пророческое. Потом, когда друзья соберутся на вечер проводов Нешумова и Абдуллиной, они усмотрят в парсунах лик главного КГБиста города полковника Кошкина и будут плевать на него, и смотреть на всё это будет «АнтиНешумов», которого Владимир не рискнёт выставить, дабы не навредить остающимся в Красноярске-26…

Приказом N 46 по КБ ПМ инженеры Виталий Куранов и Владимир Нешумов, так и не признавшие себя виноватыми в участии в идеологической диверсии против Советского Союза, были лишены права допуска к закрытым материалам и, значит, не могли работать на секретном режимном предприятии. Начальник отдела кадров Чижова издевательски посоветовала им подумать о должности... дворников.

Из музыкальной школы уволилась Татьяна Куранова. В процессе дознания она швырнула на стол следователя партбилет и была исключена из рядов КПСС.

Лира на допросах молчала. Владимир рассказал, что особо КГБшники «обижались» и напирали на него за то, что он «не только любовницу в город ввёз и квартиру умудрился получить, но и продолжал с ней жить, не расписавшись». Пролопоушили они это дело.

«ПОСЛЕДНЕЙ ЖАЛОСТЬЮ ЖАЛЕТЬ»
...Они уезжали из города налегке – что там какие-то две сумки. Никто из них не знал, что эхо «девятки» будет преследовать семью ещё несколько лет – Володе будут отказывать в работе, им придётся скитаться в поисках жилья. В конце концов специалист в области конструирования космических аппаратов станет асом в производстве... цемента. 

У Лиры в 1972 году выйдет первая книга «Высоки снега» (Красноярское книжное издательство), в 1986 – «Пока горит пресветлая звезда» (Москва) и в 1990 году уже в Красноярске-26 – «Стихотворения». К этому моменту Лиры Абдуллиной уже не будет в живых – она оставит нас 15 июня 1987 года, так и не увидев, не подержав в руках книгу стихов своего любимого ненаглядного Володи. Сборник «Ощущения» будет напечатан лишь через пять лет.

Сегодня нет на свете и дочери Лиры – Оли. Рустем живёт в Москве, растит сыновей Романа и Руслана. Владимир Нешумов – на Белгородщине, в городе Старый Оскол. По большому счету, ни ему, ни самой Абдуллиной от бывшего Красноярска-26 уже ничего не надо. В том числе и той памятной доски, об установке которой на доме, где жила Лира, столько шумели в начале 1990-х. А вот нужна ли нам память о них? Об этой странной семье двух светлых поэтов, пришедшихся «не ко двору» в городе, по поводу и без хвалящихся своими интеллектом и интеллигентностью? Или проще забыть, сделать вид, что ничего не произошло, что, в конце концов, это «время было такое»?..

...А с высоких небес звучит чистый голос Лиры:
 Кто заплачет обо мне
На родимой стороне?
...Если все меня забудут,
Буду камнем в глубине.
* * *
Память о поэте Абдуллиной Железногорск всё же сохранил. 15 июня 2002 года, в день 15-летия со дня кончины Лиры на стене дома по улице Школьной, 63, где они жили с Володей, установили мемориальную доску. На церемонии открытия присутствовали друзья и сослуживцы, энтузиасты из литературного клуба «Бибимго», стараниями которых появился скромный мемориал, поэты Роман Солнцев, Марина Саввиных, Аида Фёдорова. И с этого времени дважды в год, в день рождения Лиры Абдуллиной и день её памяти, у знакового места собираются поэты. Читают стихи и поют песни с Лириными текстами, чтобы живая нить поэзии не прерывалась.

Материал подготовила учёный секретарь МВЦ Светлана КОРШУНОВА.
За помощь в создании статьи музей благодарит главного библиографа ЦГБ имени Горького Нину Юрьевну ИЛЬИНЫХ.
#железногорск#культураатомныхтерриторий#затомузей
#стихи #поэзия #лирика#поэт #ПисателиКрасноярья


Лира АБДУЛЛИНА, 1960-е годы.
Фото из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска

Владимир Нешумов и Лира Абдуллина в кругу друзей.
Красноярск-26, 1968 год.


Лира АБДУЛЛИНА, 1960-е годы.
Фото из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска

Владимир НЕШУМОВ и Лира АБДУЛЛИНА.
Красноярск-26, конец 1960-х годов.
Фото из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска.


«Друзья мои, прекрасен наш союз!»
Фотограф Владимир РУТКЕВИЧ, поэты Владимир НЕШУМОВ, Лира АБДУЛЛИНА и Евгений ФРИДМАН, художник Виктор АФАНАСЬЕВ. Красноярск-26, 1967 год.
Фото из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска.

Лира АБДУЛЛИНА, 1960-е годы.
Фото из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска

Рукописный экземпляр стихотворения Лиры Абдуллиной «Печаль».
Из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска.


Владимир НЕШУМОВ, Лира АБДУЛЛИНА и сын Лиры Рустем.
Красноярск-26, конец 1960-х годов.
Фото из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска.


Рукописный экземпляр стихотворения Лиры Абдуллиной «Птица певчая».
Из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска
.

Лира АБДУЛЛИНА и инженер КБ ПМ Виталий КУРАНОВ, конец 1960-х годов.
Фото из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска.


Роман Александра Солженицына «В круге первом». Самиздат.
Архив Лиры Абдуллиной и Владимира Нешумова.
Из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска.


Александр АРАПОЧКИН, Лира АБДУЛЛИНА, АнтиНЕШУМОВ, Владимир НЕШУМОВ. Красноярск-26, 1968 год.


Фотопортрет поэтессы Лиры Абдуллиной, 1980-е годы.
Автор – фотокор газеты «Советская Россия» Александр Кочетов.
Из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска.


Рукописный экземпляр стихотворения Лиры Абдуллиной «Кто заплачет обо мне на родимой стороне».
Из фондов Музейно-выставочного центра Железногорска.


Мемориальная доска в Железногорске в память о поэте Лире Абдуллиной на фасаде дома по улице Школьной, 63.
Скульптор В. Зеленов, архитекторы В. Старостин, Р. Воробьев.
Открыта 15 июня 2002 года.
Добавить комментарий

Оставить комментарий

Закрыть
Администрация MIG26
Администрация MIG26
29 сентября 2017

Приветствуем тебя дорогой гость в нашем чате! smile-09

Только зарегистрированные посетители могут писать в чате.
Наш чат